В прямом эфире «ФИНАМ FM» Сергей Асланян — о грядущих с 1 марта переменах. АСЛАНЯН: Здравствуйте. Вот, что меня тревожит. У нас мэр Москвы, он, как только получил Москву в управление, первым делом, что сделал – естественно, заступился за москвичей сгоряча.

В прямом эфире «ФИНАМ FM» Сергей Асланян — о грядущих с 1 марта переменах. АСЛАНЯН: Здравствуйте. Вот, что меня тревожит. У нас мэр Москвы, он, как только получил Москву в управление, первым делом, что сделал – естественно, заступился за москвичей сгоряча. Потом-то его отучили от такой дурацкой манеры – делать вид, что он имеет какое-то отношение к этим людям и заботится о них. Но тогда он сказал, что и облик города портят ларьки всякие, и грузовиков очень много, ни пройти, ни проехать, и вообще с этим надо что-то решать. Он сразу отменил грузовики в городе, и он сразу начал сносить ларьки. С ларьками получилось, с грузовиками – нет. Пришлось заходить на второй круг.
Выдержать паузу и все-таки, так или иначе, законодательно закрепить запрет с 1 марта езды грузовиков транзитных по МКАД, свыше 12 тонн.
Вот это самое любопытное. Есть некое следствие разных-разных причин, которые называются «грузовики едут в Москву». Победить их в первый раз не получилось, во второй раз административно должно получиться. У нас осталось совсем немного времени, наступит 1 марта. Ну, потом, конечно, 8 марта, но все-таки сначала будет 1 марта, и грузовики перестанут ездить, вот те самые, большие транзитные, их не станет. Мы вздохнем с облегчением.
Самое любопытное, откуда грузовики берутся и как их можно победить. Итого, три причины, по которым грузовики едут в Москву. Первые – транзитные, это те, которым в Москву не надо. Второе – это те, которые везут сюда товар. Все-таки Москва является крупнейшим центром потребления. Третья – это те грузовики, которые везут сюда что бы то ни было на перевалочный пункт. Это логистический центр, Москва – логистический центр.
И вот когда Собянин административно говорит: «С 1 марта мы запретим», – а потом находятся люди добрые, которые тихо шепчут: «Знаете, а по нашим данным, может быть, даже успеем план-то перевыполнить досрочно. И не к 1 марта, а, может быть, к 20 февраля Москву-то закроем?» Эх, чего нам, удаль-то, бумажечку же подписать не проблема! Это остановит несчастных дальнобойщиков, которые едут нагло со всей страны в Москву? Это как-то решит проблему или это только ее усугубит?
Хорошо, а что тогда является точкой привлечения, и что может решить проблему? Первое. Если грузовики со всей страны едут в Москву, притом, что им сюда не надо, это только потому, что все дороги вроде бы ведут в Рим, язык вроде бы до Киева доведет, но почему-то так устроена наша централизация, что, хочешь, не хочешь, а грузовики приезжают сюда. Значит, закрыв распоряжением Москву для проезда 12-тонных и более грузовиков, тем не менее, проблема не решается, а только усугубляется – надо как-то объезжать Москву, а дорог нет. Почему едут на Москву? Потому что сюда проложен асфальт. А где у нас еще есть асфальт? В общем-то, на многих федеральных трассах асфальта нет. Тем более, сейчас потеплело внезапно, вы, наверное, заметили, те, кто выезжал в выходные из Москвы, там асфальта уже нет, там есть ловчие ямы.
Ну и, тем более, волгоградская история, где ГАИ вступила в открытую конфронтацию с муниципальной властью – это удивительный пример, это редкий пример. Обычно ГАИ, кормящаяся от местной ладошки, она эту местную ладошку не клюет, а тут решила клюнуть, и запретила по ряду улиц Волгограда езду. В Волгограде… Это, вообще-то, на минуточку, крупный город. Да, он депрессивный, да, там у губернатора масса проблем, и губернатор не блещет, есть губернаторы получше, этот, наверное, похуже немножко, но, тем не менее, Волгоград для проезда грузовиков закрыт.
И это вершина айсберга, потому что для грузовиков закрыто основное количество магистралей. Ведь не зря же у нас Росавтодор на каждую весну испускает специальный документ, запрещающий езду большегрузов по всей стране. Ну, чтобы асфальт они окончательно не доколотили, дорожки у нас такие.
Получается, что Собянин обрубает вот эти трассы и сложившиеся связи между регионами, которые вольно или невольно завязаны на московский транспортный узел, и, перекрывая его, он перекрывает товарооборот европейской части страны.
Это довольно решительно, довольно смело, масштабно и с большим интересным шлейфом последствий.
Предположим, что какая-то часть машин действительно не поедет после этого в Москву. Тем не менее, Москва является очень серьезным центром потребления. Мы едим много колбасы, объедаем при этом всю страну, у нас очень много бензина уходит. Вообще, если на москвичей посмотреть с точки зрения статистического потребления, получаются такие очень прожорливые ребята, которые мало что производят, но очень много потребляют. Получается, что сюда везут несметное количество товаров. Например, сколько автовозов сюда идет. Ведь 300 тысяч новых автомобилей, которые продаются в Москву, они сюда приходят в основном на автовозах, потому что непосредственно в Москве «Renault» производится, да, собственно, и все. И отсюда, например, «Renault» «Автофрамос» другими автовозами вывозит.
И если Собянин запрещает 12-тонникам соваться в Москву, значит, должны появиться те самые знаменитые перехватывающие терминалы, которые будут заниматься перегрузом с машин большой грузоподъемности на машинки поменьше. Да, на это 5 миллиардов рублей уже есть, и обещано построить 140 перехватывающих терминалов, где как раз с какого-нибудь большого «КамАЗа» перекинут все лопатой на «Газели», и «Газели» уже повезут на своих плечах все то, что потребляет Москва. Тоже любопытно, но тоже заплатка на корабле, который тонет.
И третий серьезный маршрут это логистический центр. Так получилось, что в Москве очень серьезный центр потребления контрабанды, контрафакта, всякого палева, в том числе и легального товара. Поэтому многие сюда привозят не потому, что Москва это употребляет, а многие сюда привозят товар потому, что Москва это распределяет. Но есть, например, в нашем автомобильном секторе «GM», который построил за Уралом логистический центр, там у него главный склад, и оттуда идет распределение на весь СНГ, по крайней мере, на всю Россию, и автомобилей, и запчастей. И, тем не менее, стартовая точка – Москва. Сначала товар (запчасти, автомобили) «GM» приходит в Москву, из Москвы идет в Красноярск, из Красноярска – по всей стране, в том числе и обратно в Москву.
Победить это запретом одной бумажкой не получится. Что можно делать? Первое – строить дороги. Получается, что запрет мы вводим 1 марта, Москву мы закрываем, московское княжество теперь не является транзитной зоной для большегрузов, поэтому от безысходности все остальные княжества, которые примыкают к московскому, должны будут строить дороги. На чьи деньги? Видимо, федерального центра. В федеральном центре эти деньги есть? Это та самая знаменитая коллизия, о которой я несколько раз уже рассказывал. Когда Путин баллотировался в президенты и в неимоверной борьбе с очень серьезными конкурентами все-таки выиграл, он успел нам пообещать триллион на дороги ежегодно. На что Минфин ему сказал: «200 миллиардов, и не более того». Денег нет. И закрыв якобы бумажкой часть московского транзита, на самом деле ничего мы не закрыли.
Еще одна тема – номер два. Москва является центром потребления. Значит, центр потребления, товар приходит сюда. В Москве сколько потребителей? Официально, по провальной переписи, 12 миллионов, а социологи и милиционеры знают, что на самом деле 22 миллиона. У социологов есть косвенные методы исчисления, но, тем не менее, других у нас нет пока, более достоверных. Косвенные, например, по потреблению какого-нибудь основного продукта. В Москве это хлеб. По количеству хлеба, съедаемого в этом регионе, получается, что у нас где-то 20-22 миллиона. Притом, что, естественно, хлеб едят далеко не все. Это такая средняя температура по больнице. Милиционеры тоже подтверждают, по их данным, порядка 22 миллионов. Вот эти 22 миллиона потребляют, потребляют и потребляют, тарифы РЖД такие невыносимые, что по железной дороге немногое привезешь, приходится таскать грузовиками, Собянин ставит запрет.
Что мы получаем в результате? Получаем в результате филькину грамоту, потому что хочешь, не хочешь, а колбасу в этот город привезти надо. Но вот тут как раз единственный пункт, в котором хоть что-то можно изменить. Потому что понятно, что дороги мы быстро не построим. Дорожной отрасли нашей страны 255 лет, официально 255 лет, дорог у нас нет. Видимо, началом дорожного строительства у нас считается гоп-стоп имени Соловья-разбойника. Вот отсюда у нас на дороге хоть что-то появилось, по крайней мере, обозначилась некая власть в виде Соловья-разбойника и некие виды податей, которые он взимал. Отсюда, видимо, и есть начало дорожного. Ну, не то, чтобы строительства, но, по крайней мере, функционирования. Тем более что Росавтодор, как мы знаем, он не занимается строительством, он занимается управлением в сфере дорог. Предтечей Росавтодора, а заодно и дорожной полиции у нас является Соловей-разбойник.
Да, действительно, охотно верю, 255 лет этой стезе может быть, дорог только нет. Но если по дорогам привозят в Москву, Москва является потребителем, то, значит, мы можем попытаться и также административно, благо у Собянина ход наверх, взять и вывести из Москвы основную серьезную или хотя бы весомую часть потребителей. Например, я предлагаю из Москвы переселить в другие регионы правительство, Думу и министерства. Сейчас перерыв на новости, потом вернусь к этой животрепещущей теме.
Так вот, к разговору о том, почему грузовики едут в Москву. В том числе потому, что они везут товар, здесь очень серьезное потребление, москвичи много чего покупают, в том числе крупногабаритного, например, автомобили, а также они покупают мебель, бассейны, яхты, пароходы, паровозы и футбольные команды. И поэтому сюда все это привозится. Ну, пожалуй, что футбольные команды только не очень, они так сами проникают. И
когда Собянин пытается ввести с 1 марта запрет на грузовики, проникающие в Москву, по крайней мере, которые выше 12 тонн по грузоподъемности, он пытается тем самым препятствовать и появлению товара в городе.
И вот для того чтобы облегчить работу Собянина, я предлагаю вывести отсюда часть потребителей, причем очень серьезных потребителей, покупающих, приобретающих в течение года достаточно регулярно серьезные товары, серьезные и по размеру. Именно те, которые и везут 12, 20 и 40-тонники на своих плечах. Я предлагаю из Москвы удалить Государственную Думу, Совет Федерации, правительство, президента, администрацию президента, министерства и ведомства. Причем куда-нибудь на безопасное место. Я многократно предлагал, вот эти места мы даже в свое время искали аудиторией «Финама». Лучше за Урал, лучше куда-нибудь, на мой взгляд, идеальное совершенно место это Таймыр, озеро Таймыр на полуострове Таймыр – хорошая чистая вода, блистательные перспективы, свежий воздух.
Причем, ведь пример Абрамовича показал, что можно в любом самом запущенном регионе на самой суровой вечной мерзлоте построить некое подобие цивилизации XXI века. Когда Абрамович получил Ханты-Мансийск, то это была дырка от бублика. Там возникли такие удивительные строения, там появилась архитектура, жилой фонд, дома, причем красивые, и этим всем стало возможно пользоваться, что Ханты-Мансийск превратился в город. Всего-навсего нужно было финансирование.
Поэтому, если перевести на полуостров Таймыр на берег одноименного озера весь наш аппарат управления страной, то это значит, что там появится город, там появятся новые технологии, там появятся дороги. Я надеюсь, что там не будет никакой железной дороги, чтобы не было возможности оттуда удрать, чтобы люди не расхолаживались и занимались денно и нощно теми серьезными вопросами, которыми они, в общем, и здоровье кладут ради нас. Много у нас не обустроенного, и ни к чему разбрасываться. Ребята приехали, всем созывом, «палатой номер шесть», например, засели и давай решать вопросы. Интернет есть, воздух свежий, колбаса как-нибудь будет, в конце концов, оленина мимо бегает.
Но, удалив из города всех этих потребителей, тем самым перераспределив поток «Bentley», новых «Range Rover», «Ferrari» и другой добротной техники, мы избавляем Москву от необходимости все это натужно потреблять. Потому что остаются у нас воры в законе, остаются какие-то мелкие начальники, остается мэрия и масса других достойных людей, но труба пониже, дым пожиже, и они не покупают в тех количествах, в которых сейчас сюда этот трафик пригоняют. Поэтому у Собянина очень серьезный ресурс, очень серьезная возможность изменить транспортную напряженность в городе. Ведь много новых дорог внутри не построишь, пикеты и заградотряды это не сегодня, это чуть позже, это где-нибудь, наверное, годика через четыре-пять, и, может быть, уже не про Собянина. Транзит отбить очень тяжело, но административно получится. А с потреблением-то что делать? Вот это действительно большой, хороший резерв – можно часть потребителей отсюда удалить.
Что делать с логистическим центром? Да, это, опять-таки, проблема – строить дороги. Потому что вот тот третий транспортный грузопоток, который едет в Москву со всей страны, едет в том числе потому, что так было заведено давно. Исправлять надо.
Кстати, у нас Алексей на линии, который, насколько я понимаю, хочет прокомментировать эту ситуацию. Алексей, как вы считаете, если из Москвы удалить основных потребителей, вот тех, кто приобретает в огромных количествах в том числе крупногабаритные товары, привозимые на плечах дальнобойщиков, изменит это ситуацию или это все мертвому припарки?
СЛУШАТЕЛЬ: Ну, Сергей, изменит ситуацию, я не знаю, насколько. Если говорить про Госдуму, Совет Федерации, я думаю, колбаса к ним все-таки прилетает на самолетах быстрее откуда-нибудь из регионов Италии или Франции, вот из тех районов. А машины… Ну, может быть.
Я просто вообще немножко о другом хотел сказать, Сергей, если позволите. Я давно уже жду, слушаю регулярно вас, жду давно, когда вы эту тему поднимите. Даже пытался позвонить и поднять ее сам, потому что помимо всего этого потребления есть еще очень много других аспектов, которые нас ждут после ввода этого запрета. К примеру, цены на продукты лягут все равно на нас, потребителей, потому что именно мы будем оплачивать все эти удорожания, перегрузки и так далее.
Второе. Да, может быть, на МКАД станет легче, да, сейчас грузовики нас немного раздражают. Но вы представьте, что ждет бедных жителей тех близлежащих подмосковных городов, всех Балаших, Мытищ, Химок и так далее, где эти грузовики начнут на день парковаться. Я просто уже немного владею ситуацией, смотрю, как местные власти начинают в подмосковных городах суетиться, придумывать какие-то шлагбаумы, знаки и так далее. Потому что все эти города просто заполнятся этими грузовиками
АСЛАНЯН: Да. И ведь через них уже пошел транзит. И
о том, какой коллапс будет, нам показали на примере ввода платного участка на трассе «Дон». Как только «Дон» закупорили шлагбаумом и обложили данью, часть транспорта перераспределилась по окрестным маршрутам, и там стало совершенно невыносимо.
Теперь у нас появляется административный запрет, не подпускающий к Москве грузовики, и это катастрофа просто регионально выплескивается за пределы Московской кольцевой, ужас начинается абсолютный.
СЛУШАТЕЛЬ: Именно так, именно так, ужас начинается. И что делать этим людям, как… Если раньше мы с трудом двигались по МКАД, то теперь все автомобилисты этих городов до этого МКАД просто не доедут. Потому что все въезды-выезды в города будут перекрыты грузовиками, они будут парковаться, где получится. Потому что им же тоже надо где-то ждать и переждать это время, чтобы ночью въехать в эту злополучную Москву.
АСЛАНЯН: Представляете себе, когда люди, например, едут из-под Питера, ну, из Финляндии, живут что-нибудь через Москву в Краснодар. Притом, что в Москве их ничего особо не ждет кроме транзитной остановки, и финальным потребителем является какой-нибудь южанин, они должны ехать через Москву, потому что другой дороги-то нет. Потом, на них сейчас напрыгнет, например, какой-нибудь Рогозин с Росавтодором и заставит их переобувать машину на зимнюю, на летнюю, на летнюю, на зимнюю, а у него там 16 колес, а иногда и больше.
И кто будет за это платить?
Как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию», если помните, реплика, которая была вырезана из фильма: «А кто за это платит?» Реплика официально была такая: «Народ». За это всегда платит народ.
СЛУШАТЕЛЬ: За это будет платить народ, да.
АСЛАНЯН: А цензура вырезала, и в итоговый фильм пошла фраза: «Не знаю, во всяком случае, не мы», – сказал Куравлев Яковлеву. Яковлев спросил: «Кто за это платит?» «Во всяком случае, не мы». Да, действительно, не они, мы платим.
Но вот если из Москвы выселить, например, Госдуму. Другое дело, что это приятно сделать безотносительно того, потребляет она что-нибудь или нет. Но вот когда я волею судеб недавно еще ездил мимо Совета Федерации, количество «Bentley» на площадке перед этим зданием, оно, честно говоря, изумляло меня.
СЛУШАТЕЛЬ: Там «Maybach» еще тоже любят парковаться.
АСЛАНЯН: Ну, «Maybach» у нас у Жириновского, но вы же помните историю, у него спросили: «Жириновский, откуда у тебя «Maybach»?» Он сказал: «Мне его подарили те, которые купили, которые подарили моему сыну, у которого его купили, потому что он находится в аренде у моего сына, который купил, его подарил тому, который у моего сына. Не мой». Ну и замечательно.
И сейчас, когда у нас вводится с 1 марта запрет, кроме того, что станет невыносимо нам в меньшей степени, а всем в большей степени, мы с вами на что еще можем рассчитывать? Ну, кроме всеобщей любви к москалям клятым и к нашему любимому москвичу товарищу Собянину, который, конечно же, москвич, гляньте его прописку.
СЛУШАТЕЛЬ: Это так. Но мне кажется, многие уже задумываются о том, чтобы стать как раз теми потребителями, которые будут находиться не в Москве. Такие мысли, мне кажется, уже посещают людей.
АСЛАНЯН: А вам не кажется, что нас подталкивают необходимостью освободить жизненное пространство другим, более полезным и более платежеспособным людям? Москва же должен быть дорогой город.
СЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно так, абсолютно так, Сергей. У меня такое впечатление складывается уже последние несколько лет. И чем больше этих законов принимают, начиная от безумных увеличений штрафов по уборке снега, вернее оставлении, нельзя убирать снег с машины, счищать во дворах, ну, эти инициативы, которые…
АСЛАНЯН: А вы, кстати, Алексей, обратили внимание, как Собянин потом, вспотев на всю страну, объяснял, что вы не так поняли, это нельзя стряхивать с грузовиков вне отведенных мест. А у меня вопрос к Собянину: а покажите мне дорожный знак, где написано, что это специальное место для стряхивания снега с грузовиков, я хочу посмотреть, как это выглядит.
СЛУШАТЕЛЬ: В общем, нас ласково, мне кажется, выпроваживают настойчиво. Это есть, это есть.
АСЛАНЯН: Да, мы немножечко лишние, самую малость, самую малость. Вопрос «что делать?» остается, мы прозорливо предполагаем, что, кажется, сейчас будет много и неприятно, но все это под флагом заботы. Очень здорово.

Источник: ati.su